Грауберг Н. Кольцевой маршрут 16+

Журнальный гид

Надежда Грауберг родилась в 1973 году в Новосибирске. Большую часть жизни прожила в Тюмени, работала графическим дизайнером и арт-директором в рекламе и медиа, писала для местного глянца. Юношеские стихи печатались в тюменской периодике. Сейчас живет в деревне на севере Италии. В «Знамени» публиковались рассказы «Одноногий король» (№ 11 за 2024 год) и «Будущее республики» (№ 3 за 2025).

Грауберг Н. Кольцевой маршрут : повесть // Знамя. – 2026. – № 4. – С. 6-90. 16+

Новая повесть автора тоже написана в жанре антиутопии, начатым в книге «Будущее республики». Но здесь все гораздо серьезнее.  Журналист и фотограф, направленные на открытие молочного завода, сбиваются с маршрута и попадают в странный город Удольск. Здесь есть завод, столовая, буфет, общежитие. Есть и трамвай, следующий по кольцевому маршруту. Но уехать из города невозможно. Одна и та же неделя бесконечно повторяется, обнуляя все события по пятницам.  

Отрывок и повести:

– Давай от железки уйдем, – крикнул фотограф Вере в ухо.

Та не стала спорить. Они спустились сквозь мокрую от росы полынь и вошли в лес.

Михалыч подобрал какую-то палку и шевелил ею палые листья.

– Грибами пахнет.

У него зазвонил мобильник, отвечал он долго и заискивающе.

– Все в порядке? – спросила Вера.

 Бывшая звонила. Час от часу не легче. Собака еще, сука, заболела. Опухоль у нее, усохни она в малом улуе. Операцию надо. Заберу потом к нам, с Тёмкой будет играть. А так чё, еще всякое.

– Ладно, – даже ради приличия про «всякое» Вере знать не хотелось.

– Дочери старшей за учебу платить скоро, – добавил Михалыч.

Вера помолчала, чтобы не поощрять продолжение исповеди.

– Такая вот карусель египетская, – пробубнил он, убирая телефон в карман.

Какое-то время они шагали параллельно железной дороге. Деревья начали редеть, под ногами зачавкали лужи.

– Не зайти бы в болото, – сказал Михалыч. – Пойдем-ка к железке обратно.

Они повернули налево, туда, где осталась невидимая теперь за туманом насыпь, но слева было еще жиже. Пришлось снова углубиться в лес. Вера хотела посмотреть, далеко ли до Юшалы, но Гугл с его картами не грузился.

Михалыч вдруг остановился, постукивая палкой по воздуху. Воздух издавал слабый вибрирующий звон.

– Верун, смотри, тут сетка какая-то.

Действительно, справа от них тянулось ограждение из тонкой, почти невидимой решетки. Его верхний край терялся в тумане. Михалыч подергал проволоку и отдернул руку.

– Током бьется!

– Может, это мы к заводу вышли? – предположила Вера.

Сразу попасть на территорию было бы спасением. Вера снова попробовала открыть навигатор, но сигнала не было.

Вдруг палка Михалыча провалилась в туман – в заборе обнаружилась приличная дыра. Михалыч посмотрел на Веру.

– И не думай, – прочла она его мысли. – Мы журналисты, а не малолетки.

За забором послышалось слабое шуршание, по ту сторону сетки возникла маленькая пожилая женщина с ведром.

– Здравствуйте! – радостно приветствовал ее фотограф. – А мы тут заблудились.

Бабуля стояла, вытаращив глаза на Михалыча и прижав руки к туловищу, как пластиковый солдатик, так что ее ведро перекосилось.

– Мы журналисты, из областного центра, – вставила Вера.

Женщина перевела на нее взгляд. Рот у нее открылся, из него вырвался короткий и беспомощный звук «ы». Вера непроизвольно потрогала шрам.

Тут бабуля увидела оборванную сетку. Глаза ее еще больше выпучились, она развернулась и побежала в туманную глубину за забором. Михалыч в недоумении посмотрел на Веру и с криком «женщина, нам бы только дорогу узнать!» полез в дыру.

На другой стороне почему-то стало темно, как ночью.

Послышалось сбивчивое гулкое чавканье. Разбавленное тишиной, с каждой секундой оно становилось звонче, будто приближался великан с мешком металлолома. Вера с Михалычем замерли, всматриваясь в темноту.

Показался силуэт трамвая. Звеня, как связка консервных банок, он замедлился, пропел сиплым колокольчиком и остановился.

Михалыч с Верой рванули к нему. Они уже перепрыгивали рельсы, когда трамвай, издав писклявый гудок, тронулся с места. В заднем окне стояла бабуля. Причем с таким лицом, будто хоронила и Веру с Михалычем, и всю свою родню. Так она и растворилась вместе с трамваем в тумане.

Рядом обнаружилась остановка. Это была ржавая металлическая коробка, на ее лбу виднелась полустертая надпись: «Горбольница № 1».

Вера достала мобильник, он оказался разряжен.

– Странно, – она показала фотографу темный экран, – вроде еще процентов семьдесят было.

Михалыч сунулся в свой телефон, но и тот отключился.

Было темно и тихо, как в космосе. Будто трамвайная остановка висела в вакууме. Вдруг Вере показалось, что немного поодаль мрак сгущался в еще более черное пятно, похожее на какое-то строение.

– Михалыч, – позвала Вера.

– Тсс… – фотограф приложил палец к губам.

Еле слышно стучали по рельсам колеса. Из мрака снова выплыла подсвеченная фарами физиономия вагона.

Вера еще раз всмотрелась в архитектурный силуэт за остановкой. Нигде не светилось ни окна, ни фонаря. Вряд ли там кто-нибудь есть.

Они вошли в пустой трамвай. Им управлял красивый, как манекен, молодой человек в забавной форме и фуражке.

– Мы из областного центра, станцию свою пропустили. Здесь где-то новый завод неподалеку должен быть, – завел разговор Михалыч.

– На следующей остановке вас встретят, проводят. Вам необходимо пройти регистрацию и получить талоны, – ответил водитель красивым голосом автоответчика.

– Нам бы побыстрее к директору попасть, – вставила Вера, несколько удивившись, что трамвай, похоже, везет их ровно куда им нужно.

– К директору не положено.

– У нас с ним договоренность. Мы освещаем открытие, – пояснила Вера.

– Вас встретят и проводят, – повторил водитель.

– А времени сколько, подскажи, а? – спросил Михалыч.

– Шесть часов восемь минут.

Вера с Михалычем переглянулись.

– Как шесть? Не может быть! А мы вообще где?

– Шесть часов девять минут, – произнес водитель. – Добро пожаловать в город Удольск.

Глава 3

Трамвай сопровождал каждый свой маневр лязгом или писком, это действовало на нервы. Михалыч упорно пытался добиться чего-нибудь вразумительного от вагоновожатого-манекена. Снаружи по-прежнему стояла темень. Вдруг пол задрожал, стены задребезжали и вагон резко остановился. Так, что Вера приложилась виском к окну.

– Остановка «Главпочтамт», – объявил водитель своим искусственным голосом. – Покиньте вагон.

Двери, судорожно трясясь, открылись. Физиономия фотографа раскраснелась от злости.

– Ну и где оркестр? Встретят они нас! – проворчал он, выйдя и осмотревшись.

Послышался размеренный скрип. Вера с Михалычем пошли ему навстречу. На пути обнаружилась семейка невысоких деревьев. За спутанными ветками метались туда-обратно по короткой дуге какие-то светящиеся точки – словно фары двух маленьких, размером с суповую, летающих тарелок. За деревьями обнаружилась детская площадка.

На качелях синхронно скользили по воздуху два молодых парня в форме. Рядом с качелями на краю песочницы сидел паренек в синем полупальто нараспашку. Увидев Веру с Михалычем, он подскочил и вытянулся в столбик по стойке смирно.

– Здравствуйте! – громко поприветствовала Вера. – Не подскажете, где тут можно взять такси?

Молодой человек стянул с головы черную вязаную шапку. Он смотрел на Веру и Михалыча восхищенно и испуганно, что Вера объяснила своей известностью и шрамом.

– А у нас нет такси, – промямлил он.

Он был длинный и совсем молоденький, может, лет двадцати. Тощая красная шея со следами порезов бритвы торчала из искусственного мехового воротника.

– Вам нужно зарегистрироваться сначала, – и тут парнишка вспомнил что-то и снова расцвел искренней улыбкой. – Я почтальон, – он протянул руку сначала Вере, потом Михалычу и жадно потряс их ладони.

– И что? – без ответного восторга спросил Михалыч.

– Как что! Я вас провожу – тут недалеко. Зарегистрирую по высшему разряду!

Михалыч хмыкнул и обернулся к Вере:

– Подзарядим тогда там телефоны.

Парни в форме встали и последовали за ними.

– Мы что, арестованы, что ли? – спросил Михалыч.

– Да не, – беззаботно сказал почтальон. – Это же Синие Фуражки. Не нападают же, просто идут. Зарегистрируетесь, и отстанут.

– Эй, почтальон, времени сколько? – спросил Михалыч.

– Где-то пол седьмого, – отозвался паренек.

– Послушайте, может, у вас в городе часы отстают? Сейчас уже хоть как девятый час, – вставила Вера.

– Да не, вы что! Мне в шесть ноль пять позвонили, я сразу на будильник посмотрел. Думал, проспал, что ли. А тут такое! У меня рабочий день с восьми, но, когда важное дело, я же понимаю. Побежал, конечно, даже умываться не стал!

– Какое важное дело?  – не поняла Вера.

Почтальон замешкался, подбирая слова.

– Ну… в первый раз к нам приезжают из Центра! – и он почему-то показал пальцем вверх.

– Тьфу, – Михалыч смотрел с отвращением, – что у вас, секта, что ли, какая-то?

– Почему же секта? У нас как у всех, как у людей, – пробурчал почтальон.

Цепочка фонарей, вдоль которой они шли, уперлась в круглую площадь. На фасадах зданий, стоящих по периметру, поблескивали вывески «Столовая № 1», «Библиотека № 1», «Администрация г. Удольск». На ближайшей было написано «Главпочтамт».

Синие Фуражки уселись на скамейку неподалеку от входа. Глаза у них нисколько не светились. Но тут Вера разглядела их лица – они были совершенно одинаковыми. Хуже того, они как две капли воды походили на водителя трамвая!