Морозов В. Царский империал 12+

Журнальный гид

Морозов Валерий Геннадьевич родился в г. Шадринске Курганской области. Окончил Высшую профсоюзную школу культуры (г. С-Петербург), дополнительно обучался на сценарном факультете ВГИКа (Москва). Публиковался в журналах «Москва», «Сибирские огни», «Север», «Московский журнал», «Нижний Новгород», «Русский дом», «Свет столицы» и других. Лауреат V Международного фестиваля-конкурса «Русский Гофман» (проза). Публиковался в журналах «Север», «Русский Дом», «Московский журнал», «Православный паломник». Автор сборников прозы и поэзии. Член Союза писателей России.

Морозов В. Царский империал : повесть // Наш современник. – 2026. – № 4. – С. 100-131. 12+

Начало повести неспешностью повествования настраивает читателя на чтение добротного исторического произведения о жизни царской семьи Александра III. Но писатель не так прост, резко переходя к реалиям жизни советской семьи в 1988 году. Что же объединяет этих совершенно разных по всем условиям людей? Прошло 100 лет со дня крушения царского поезда, но грех, совершенный солдатом охраны, так и остался нераскаянным, продолжая губить жизни его потомков.

Отрывок из повести:

Ники, будущий император Николай Второй, как видим, выбрался из этой порухи последним. Поэтому вопрос: кто же тогда над ним поддерживал крышу? Ответ оставим на фантазию досужих исследователей, у которых на любое утверждение есть свои возражения.

Обустроив детей в уцелевших вагонах, венценосная чета под пронизывающим ветром и дождём немедля принялась помогать раненым. Мария Фёдоровна, невзирая на серьёзно травмированную руку, распорядилась развести костры для обогрева, приказала отыскать и принести её саквояжи с одеждой. На перевязочные бинты без сожаления полосовались простыни, ночные сорочки и золотошвейные блузки. Император, прихрамывая, помогал мечущемуся лейб-медику переносить раненых поближе к огню.

Одним лишь своим присутствием он ободрял несчастных людей.

А если уж до конца красивой легенде не следовать, то и умер государь не от нефрита: «...изменения в почках были сравнительно незначительны».

Этот недуг даже в то время вовсе не относился к числу безнадёжных и неизлечимых заболеваний. Причина смерти – «паралич сердца при перерождении мышц гипертрофированного сердца».

Ускорить кончину государя могли и его недруги. Существует версия отравления. Лечащий врач царя Захарьин и его ассистент Попов организовали процесс лечения так, что состояние Александра Третьего стремительно ухудшалось, пока не сделалось безнадёжным.

Но это уже совсем другая история.

Обходя место катастрофы, царь наткнулся на кусок сгнившей шпалы и, показывая его министру путей сообщения Посьету, вынес вердикт, ставший впоследствии основной версией крушения состава:

– Воровать надо меньше!

То есть в плачевном состоянии железнодорожных путей, приведших к катастрофе, виновата не скорость, но разгильдяйство обслуживающего персонала и беспечность руководства. А мысли о террористическом акте государь не допускал категорически. И имел к этому все основания.

Печальный итог случившегося: 21 человек погиб и 68 ранено. Двое из них позже скончались в госпитале. Проницательно разумея масштаб и судьбоносную значимость случившегося, Александр, обнимая своё спасённое Божиим Промыслом семейство, тихо проговорил супруге Марии Фёдоровне:

– Представляю себе, как будет разочарован Владимир, когда узнает, что мы все спаслись!

Что в этой фразе? Если бы государь и его сыновья погибли в этой ужасной катастрофе, то великий князь Владимир, младший брат императора, становился бы единственным претендентом на Российский престол. А по своему характеру Владимир Александрович кардинально отличался от пацифистски настроенного брата, получившего в народе звание Миротворец.

А Владимир был, как и положено генералу, прямолинеен и непримирим. Именно он со своими гвардейцами подавил народное шествие к Зимнему дворцу 9 января 1905 года, известное нам как Кровавое воскресенье.

Каким бы путём пошла Россия, стань Владимир императором?

По свидетельству генерал-лейтенанта Мосолова, Николай Второй, унаследовавший престол в 1894 году, испытывал перед дядей Владимиром чувство робости, граничащее с боязнью, благодаря чему Владимир Александрович мог бы непосредственно влиять на внутреннюю и внешнюю политику России. Но, почувствовав такое отношение со стороны царствующего племянника, великий князь сам предпочёл отстраниться от государственных дел.

Не будет лишним напомнить, что все три старших сына Александра Второго характерами и поведением разительно отличались друг от друга. Первый из них, цесаревич Николай, выделялся исключительной образованностью и аналитическим складом ума. По словам современников, Николай Александрович (если бы не его скоропостижная смерть от менингита в 1865 году) мог бы считаться самым просвещённым и свободомыслящим монархом в России. А то и в мире!

А в этом случае каким бы путём пошла наша страна?

“Дело о гнилой шпале”.

Так полунасмешливо окрестили серьёзнейшую катастрофу второй половины XIX века, едва не прервавшую историю династии Романовых. На ум невольно приходит символичность пресловутого «эффекта махаона». Один взмах крыла этой бабочки через бесконечную последовательность взаимозависимостей может обернуться (возможно, даже на другом континенте) разрушительным ураганом! Возьмём наш случай. Посудите сами:

– лесоруб свалил траченное временем дерево...

– протравщик шпал замазал слабое место креозотом...

– путеец уложил эту шпалу на щебёнку изъяном вниз...

– путеукладчик забил костыль в гнильё, словно в манную кашу...

– обходчик заметил проседание рельса, но бригадира не оповестил...

– плановая проверка путевого хозяйства всё откладывалась...

– сырость и плесень довершали гиблое дело...

– поезд нёсся на скорости, расшатывая железнодорожное полотно...

– машинист приказа не ослушался: «Проскочим, с Божьей помощью!»

Ну вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

Ко всему прочему, надо отдать должное мужественному поступку министра путей сообщения Константина Николаевича Посьета. Получив при катастрофе серьёзное ранение, он, превозмогая боль и подволакивая увечную ногу, до конца помогал раненым, извлекая тела из-под обломков. Как известно, он и не подумал снимать с себя моральную ответственность за происшедшее и был готов к неминуемому наказанию. По возвращении в Санкт-Петербург министр немедленно подал в отставку.