Шишкин Е. Любите искусство, граждане! 16+

Журнальный гид

Шишкин Евгений Васильевич родился в 1956 году в городе Кирове (Вятка). Автор книг «До самого горизонта», «Только о любви», «Бесова душа», «Монстры и пигмеи», «Южный крест», «Женское счастье», «Концерт», «Закон сохранения любви», «Правда и блаженство», «Мужская жизнь» и других. Автор пьесы «Виновата ли я?», комедии «Лекарство от храпа», пьесы-сказки «Светозар и Светозара», сценариев к документальным фильмам, в том числе к фильму о Литинституте «Адрес прежний: Тверской бульвар, 25». Рассказы и романы переводились на китайский, финский, а также на языки народов стран СНГ. Член Союза писателей России. Лауреат премии города Нижнего Новгорода. Лауреат премий журналов «Нижний Новгород», «Роман-газета», «Наш современник», литературных премий имени В. М. Шукшина, А. П. Платонова, И. А. Гончарова, М. Е. Салтыкова-Щедрина, премии фестиваля «Золотой Витязь». Живет в Москве. 

Шишкин Е. Любите искусство, граждане! : театральный детектив // Наш современник. – № 5. – С. 11-98. – Продолж. следует. 16 +

Совершенно не типичная для Шишкина книга. Его произведения известны своей социальной направленностью, бытовой тематикой, психологическими сюжетами. Но, видимо, пришла пора попробовать себя в новом жанре, и, как всегда – удачно. В столичном театре «Пегас» переполох – после летнего отпуска на сборе труппы не появился худрук. Его судьбу не может прояснить даже полиция, хотя сплетен и домыслов хоть отбавляй. Как всегда в таких ситуациях, всплывает множество тайн и некрасивых историй, но сезон открывать нужно. Труппа дружно и не очень репетирует, вникает в роли, вспоминает историю открытия театра в бандитские 90-е. Следователь Воробьев приступает к делу.

Отрывок:

Следователь Воробьев, в гражданском костюме, слегка мешковато сидевшем на нем, невысокого роста, с умными залысинами, спокойный, несколько даже медлительный, с рассудительным вкрадчивым голосом, появился в театре неожиданно, без предупредительного телефонного звонка. Степаныч оценил этот ход. Следователь, наверное, решил застать врасплох руководителя... Хотя зачем это ему, Степаныч так и не понял.

Воробьев, в свою очередь, хотел “отчитаться” перед руководством театра: что и как, почему следствие по исчезновению худрука зашло в тупик. Впрочем, органы никогда не проявляли к таким делам рвения. Это Воробьев и постарался объяснить Степанычу:

– Тут ведь такое дело... – говорил он вкрадчиво и даже душевно. – Человек взрослый, образованный, адекватный потеряться в принципе не может. Вернее, может, но при особенных обстоятельствах или при так называемом форс-мажоре... И конечно, версия убийства всплывает сама собой. Но наши коллеги из Приозерного пока ничего не обнаружили. Главное – нет тела. Лодку тоже не нашли. Никто и не видел, как Вершинин отправился на рыбалку. Поиски результатов пока не дали... А могли ли его похитить, Тимофей Степаныч?

– Не-ет! Это исключено! Зачем его похищать? – тут же открестился от такой версии Степаныч. — Похищают богачей, детей бизнесменов... Нет! Думаю, нет! Уверен, что нет!

– Простите, у Бориса Вершинина все нормально было с финансами? Он, может, кому-то что-то задолжал?

В мозгу Степаныча сразу возник образ Паши Капитана. Но тут же быстро этот образ погас. Это не подходило под мерки того долга, о котором предлагал подумать Воробьев.

– Кажется, нет. Никаких злобных кредиторов у Бориса не было. Да и врагов у него тоже не было... Творческие недоброжелатели есть у всех режиссеров... Зависть, понимаете... Театр – это все-таки гадюшник... Но это, думаю, не в счет... А чтобы серьезный враг или тот, кто возьмется... Упаси, Господи!

– Я надеюсь, что компьютер Вершинина вы уже проштудировали? – спросил Воробьев тоном утверждения. – Есть там намеки?

– Совсем нет. Я просмотрел только последнюю его почту... Личное...

– А любовницы? Это очень важно, – вдруг сказал Воробьев. – У любовниц режиссера есть мужья, сожители, ревнивцы поклонники. Это поле надо еще проработать... Все неприятности у мужчин, как водится, из-за женщин или из-за денег... Женщины – это, конечно, мед, который может стать ядом... Для кого-то сущий яд, – усмехнулся Воробьев, пытаясь выпытать у Степаныча сомнительные стороны личной жизни Бориса.

– Какие-то грехи за ним числились. Но уверен, что до покушений это не могло довести. До мордобоя, может... Но и это вряд ли. Возраст уже не тот.

– А бандиты, братва вас не доставала?

– Это было! Но это было давно. Мы, слава богу, отбились.

– Как у него складывались отношения с супругой? Я с ней уже разговаривал, но ваш взгляд более точен.

– С женой у него все в порядке... В целом жили они со Светланой в гармонии.

– Значит, вы полагаете, что у нее есть абсолютное алиби?

– Алиби? – вздрогнул Степаныч. – Вы намекаете, что Бориса могли...

– Тимофей Степаныч, заведено дело, и следствие рассматривает все-все версии. Человека-то нет... а случается, есть родственники, которые мечтают получить наследство...

– Наследство у него невелико. Некому на него зариться, – пессимистично ответил Степаныч.

– Простите, а версия суицида могла присутствовать в этом исчезновении? – спросил Воробьев.

– Никак нет! – по-военному ответил Степаныч. – Борька был – нет, стоп! – я оговорился. Борис есть! Человек он неунывающий. И выпить любил... Женщин любил... У него не было причин на себя руки...

– А не был ли ваш худрук чудаком?

– Все люди, которые заняты лицедейством, потенциальные чудаки, и многие на букву “м”...         

– В том-то и дело! Мог ли Борис Вершинин разыграть спектакль со своим исчезновением?

– Зачем? – громко спросил Степаныч. – Зачем ему спектакль? У него в руках сцена и целая труппа – вытворяй, что хочешь...

Воробьев усмехнулся и рассказал, что ему однажды приходилось встречаться с художником, который устроил спектакль собственного исчезновения.