Корнильева Н. Проза жизни 12+

Журнальный гид

Корнильева Наталья Тарасовна родилась в г. Купянске Харьковской области. Окончила факультет романо-германской филологии Пермского государственного университета. Работала переводчиком, преподавателем английского и русского языков. Проза опубликована в журналах «Дальний Восток», «Москва», «Камертон», «Затесь», на сайте «Православие.ру».

Живет в г. Севастополе.

Корнильева Н. Проза жизни : повесть // Наш современник. – 2026. – № 8. – С. 2-65. 12+

Наиболее известным произведением писательницы стала книга «Дни окаянные века сего» (2025), где она показывает украинско-донбасское российское противостояние как трагедию библейского масштаба. Совершенно другая по настроению, тематике и жанру повесть «Проза жизни». Это биографическая, светлая книга, охватывающая период с 1906 года, когда родилась героиня повести Ольга, до ее смерти в конце прошлого века. Корнильева бережно и с великой любовью описывает не только ее жизненный путь, но и судьбы всех, кто по воле случая оказывается рядом. Множество печальных и радостных событий, неотделимых от судьбы нашей страны, приходится пережить героям книги.

Отрывок из повести:

Эти семейные концерты, стенгазеты и чтение вслух бабушка много лет спустя возродила в нашей семье, и они незаметно сделались доброй и славной традицией, живущей и поныне. Мы с братом, который родился на четыре года позже меня, под бабушкиным руководством готовили концерты к большим праздникам, разучивали песни, танцевальные выходы, показывали фокусы, декламировали стихи. Взрослые рассаживались, образуя партер из стульев, собранных со всего дома, одобрительно хлопали в ладоши, кричали: «Браво!» – и вызывали нас «на бис». Бабушка проводила с нами репетиции, придумывала и готовила костюмы и по ходу представления исполняла обязанности музыкального руководителя и конферансье. Поскольку я была выше ростом, в танцевальных номерах я исполняла роль партнёра; брата наряжали девочкой, повязывали косыночку, и мы старательно выплясывали гопак, при этом я пускалась вприсядку, а брат, растягивая юбочку и кокетливо улыбаясь, ножкой выписывал ковырялочку. Комната тонула в аплодисментах, мы «на бис» повторяли танец и бежали за ширму переодеваться. Коронным номером было папино любимое «Яблочко»: я отплясывала его в тельняшке, а папа как бывший моряк не мог усидеть на месте и тоже пускался в пляс.

Детей в семье Корнильевых обучали основам живописи и рисунка. Сколько помню, бабушка не просто хорошо владела карандашом, – очевидно, что она была знакома с основами композиции, рисунка. Ей блестяще удавались копии; она очень любила срисовывать - пейзажи и различных животных.

Самой большой страстью бабушки Оли были лошади. Во времена революционных бурь в возрасте четырнадцати-пятнадцати лет она страшно завидовала Маруськам. Ездили на тачанках тогда такие, в кожанках, коротко стриженные... Их называли Маруськами. Ольга не знала, белые они, красные или зелёные. Для неё все они были всадницами. Привяжут, бывало, лошадей во дворе, а Ольга выпросит разрешения, оседлает и катается по двору. А то просто глядит, оторваться не может, заворожённая их дикой грацией. Как родственны были их души: бабушкина – и душа лошади: вечная гордая вольница и вместе с тем молчаливая и печальная покорность судьбе. В моей памяти хранятся бабушкины рисунки: божественные очертания взметнувшихся в диком буйстве коней и печальные поникшие очи, какие бывают только у лошади.

Отец Иоанн нередко брал с собой Ольгу, собираясь на крестины или именины. Согласно старой традиции, в течение недели со дня Богоявления и до дня отдания его духовенство ходило по домам своих прихожан, священник кропил крещенской водой дома и постройки, пелись «Христос народывся» и другие народные песни, прославляющие Рождество Христово и Богородицу, гости вкушали кути и узвара и затем приглашались к столу на праздничную трапезу. Отец Иоанн знал за собой слабость: уж очень любил (и умел!) поговорить. В гостях мог увлечься, и, пока почтенная публика, открыв рот, слушала его речи, застолье затягивалось. Ольгу сажал рядом и просил одёргивать себя, дабы не вышло конфуза. Часто крестил детей дома. В комнате, для этого предназначенной, во всю стену высился иконостас. Здесь отец

Иоанн уединялся для молитвы. Иконы были во всех комнатах их большого дома. Постов строго не соблюдали.

– Детям и больным можно есть скоромное, – говорил он прихожанам.

По утрам и перед сном Ольга крестилась и читала любимые молитвы. Это было по доброй воле, принуждения в чём бы то ни было эти дети не знали.

Ольге было десять лет, когда её отдали в харьковскую гимназию. Девочка очень скучала по дому, и вскоре родители перевели её в Купянск. Это было совсем близко, можно было часто видеться. Жила Ольга вместе с Виктором на квартире у помещика Овсянникова. Родители наезжали, подкармливали, присматривали за детьми. Как-то хозяин потерял 500 рублей и обвинил Виктора в краже. Объяснения были горячими, и Овсянников ударил Виктора по щеке. Позже выяснилось, что он сам положил деньги в другое место. Овсянников долго извинялся, но Виктор и Ольга пешком ушли домой. Он посылал за ними пролётку, но дети к нему больше не вернулись. Отец Иоанн нашёл для них другое жильё.

На каникулах ездили погостить в Ново-Ольшаны к дедушке, отцу Фёдору. В престольные праздники собирались вместе: Вознесение – в Олыпанах, Петра и Павла – в Петропавловке. Отправляясь в гости, снаряжали в дорогу тарантас, нанимали кучера Гаврилу с лошадьми. Своих не держали, к большому огорчению Оленьки. Дети подросли – стали ходить к деду пешком. У отца Фёдора тоже был сад, в палисаднике росли вишни, абрикосы. Вкуснее нет ничего на свете! Ольга и мальчики лазили по деревьям, уплетали спелые вишни вперемежку с древесным клеем, бегали по саду, забирались на сеновал и устраивали там возню. Играли в прятки, зарывались в пух в курятнике, – поди, попробуй найди! В дождь прыгали через окно в сад и носились голышом, купаясь в грязи и дождевых струях. Чумазых, мокрых, с блестящими от возбуждения глазами детей после тщательно отмывали в корыте и, закутанных в тёплые полотенца, поили горячим чаем с липовым цветом. Набегавшись по саду, дети обожали залезть к деду на чердак. Там в углу пылилось старое кресло. Забравшись в него с ногами, часами читали подшивки пожелтевших журналов «Нива», «Вокруг света». На чердаке жили голуби. Дети любили за ними наблюдать; лазили наверх, выбирали голубиные яйца, пробовали жарить яичницу, хотя вполне хватало куриных: кур держали штук по пятьдесят.

Ольга не помнит, чтобы их когда-нибудь ограничивали в чём бы то ни было или что-то запрещали.

– Мы были детьми, по-настоящему детьми. Совсем не то, что сейчас: туда не лезь, сюда нельзя, – сокрушалась бабушка уже о своих внуках, подрастающих в совсем другой, новой жизни, где всё было по-иному.

Наказания случались крайне редко, а Оленька как единственная девочка и вовсе избежала этой печальной участи. Матушка Елена – женщина тихая, кроткая, а отец Иоанн иногда бывал строгим, но преимущественно с сыновьями. Чаще всего доставалось Володе. Он мог своровать из курятника яйца и отнести их карусельщику. Это была дань за то, что мальчишкам дозволяли бегать поверху, приводя в движение механизм карусели, а потом в награду разрешалось бесплатно прокатиться.